Книги Бориса Екимова ⇐ Культура и искусство

[o1819]

Просто хочется поделиться.
Недавно открыла для себя автора - Бориса Екимова. В сборнике одном 1989 года издания наткнулась на его повесть "Пастушья звезда". Мне понравилось и я книжку его купила. сейчас читаю. Мне очень интересно, хоть я и городской житель, а он описывает сельские будни.
Вот, отрывок выложу:


ПАСТУШЬЯ ЗВЕЗДА

Поселок был невеликий. Назывался он нынче городом, но, как и в прежние
времена, люди строились и жили в своих домах. Лишь на окраине поднимался
табунок неказистых кирпичных двухэтажен. Десяток двухэтажных домов, разбитая
асфальтовая дорога с редкими автобусами - вот и все городское.
Тимофей провел в этом поселке, считай, всю жизнь. А за год что могло
измениться?..
Приехал он поздно вечером, ночевал у старшей сестры. Она жила одиноко.
Долго не спали.
- Братушка... - удивлялась сестра. - Да как же так?..
Нежданно-негаданно.
Тимофей уехал год назад, продал хатенку и подался к сыновьям доживать.
Теперь вот вернулся.
- Братушка... - охала сестра. - Может, тебя обидели чем? Ты уж не
таись.
- Ничем меня не обидели. Приехал - и все. На лето. Попасусь. А там...
- Братушка. - качала головой сестра. - Люди скажут, прогнали. Разве
людям...
Она и сама не верила, что брат приехал просто так. Уехал ведь навсегда.
Прощались. А теперь - вот он.
- А на лицо ты прямо помолодел, - хвалила она. - Сытенький... Гладкий.
Тямофей усмехался. Перевалило ему за пятьдесят. Всю жизнь он пастушил.
Степное солнце и ветер иного лет палили, сушили его, словно степной карагач
на юру.
- Смеись, смеись... - убеждала сестра. - Хорошеликий стал, прямо на
завид. Тьфу, тьфу, не сглазить. Погонишь скотину, враз свернешься. Опять
будешь как дрючок. Да и чего еще гнать, - спохватилась она.
В прежние времена поселок - тогда еще совсем невеликий - имел четыре
стада на четыре конца одних лишь коров. Телят пасли отдельно. Овечек да коз
тоже наособь. Теперь одно малое коровье стадо, голов на полсотни едва-едва
набирали.
- По хуторам поспрошаю. Там скотины поболе, - вслух думал Тимофей.
- Мое дите... - горестно качала головой сестра. - А где жить будешь?
Чужие углы отирать? Чего ж там у вас приключилось? Родной сестре не хочешь
открыть... - Она заплакала.
Телом полная, в густой седине, на лицо еще приглядная, она была на пять
лет старше Тимофея, Но вынянчила его девчонкою на своих руках. Теперь она
плакала оттого, что случилась беда и брат таит ее, не открывает.
- Чего ты ревешь? - укорил ее Тимофей; - Нет беды, так давай кличь ее.
Тебе русским языком говорю занудился я там. Думаешь, это легко - чужая
сторона? Побуду лето.
Он вышел во двор покурить. Все было здесь, как грезилось ему, как
мечталось: осколок луны белым камушком лежал на обочине, но на земле и без
него было светло, потому что цвели сады.
Весна пришла поздно, а потом накатило тепло и распустилось все разом:
вишни, яблони и высокие груши. Теперь было не разобрать, что там цветет в
ночи. Да и к чему разбирать? Не все ли одно?,.. Белый кипень вставал над
землей, серебрясь в луже. Смыкались деревья, что росли перед доимом, в
палисаднике и в саду. Серые заборы - ненадежный заплот - словно пропали. И
сливался весенний цвет от двора ко двору в один белый душистый разлив,
бесконечный.
Светила земля, а над ней, отвечая весеннему часу, сияли сады небесные,
распуская цветок за цветам и роняя лишние. Там, наверху, было торжественней
и краше, чем на земле. Небосвод горел не только белью простой, но играл,
маня, волшебным разноцветьем. Там было краше. Краше, но холодней. И никто не
бродил под душистыми ветвями, не обрывал весенних цветов.
Тимофей вернулся в дом. Сестра разбирала постель.
- Так и не скажешь ничего? - с обидой спросила она.
- Ты почему к детям не идешь? - вопросом ответил он ей. - Они же кличут
тебя.
Сестра сказала задумчиво:
- Я - баба, хозяйка. А ты - мужик. Хату продать поспешили. Принял бы
вдову какую и жил...
Потушили свет и легли. Сестра ворочалась, что-то спросила издали. Но
Тимофей уже крепко спал. Последний раз таким глубоким и легким сном спал он
год назад здесь же, под этой крышей Он спал, и снились ему добрые видения из
прошлой жизни, молодость, пастушество, малые дети, покойная жена.
Жена болела недолго. А когда приехали сыновья ее хоронить, то и судьбу
Тимофея решили одним разом. Бобылем мужику жить неладам тем более в
старости. И хоть был еще Тимофей крепок, стада пас и зарабатывал хорошие
деньги, но пора пришла загадывать наперед. Всю жизнь он пастушил, этим семью
содержал, детей поставил на ноги, но добрые люди говорили, что пенсии ему не
видать. И теперь, когда жена умерла, решили хату продать, Тимофею ехать с
детьми, селиться у них и пристроиться на какую-нибудь посильную работенку,
чтобы хоть малый, да был стаж, а значит, и пенсия.
В подмосковном городе, где жили сыновья, работы было хоть отбавляй.
Устроили Тимофея дворником в своих же домах. Работа оказалась нетрудной, на
сыновей да невесток жаловаться было грех. Томила лишь скука.
В поселке зимою тоже немного дел. Но день проходит не видя, в малых
заботах. Тимофей ходил в магазин, ждал, когда молоко привезут и хлеб,
толковал с мужиками да бабами, к сестре ходил новости собирать, по соседям.
А вечером собирались в лото и карты играть. Весело, допоздна сидели. У сынов
была забава одна - телевизор. Первая программа, вторая, третья. Кино ли,
хоккей, что другое, вроде и разное, но Тимофею все казалось на одно лицо.
Он томился, рано ложась в постель. Но спалось ему плохо. Детям он не
жаловался, но за весь год добром так и не выспался. За окном проходила
улица, шумели машины. За стенами со всех сторон тоже шумела жизнь,
телевизоры, магнитофоны, проигрыватели, топот. Наверху ругались каждый день
допоздна, плакали детишки. Тимофей задремывал, просыпался, лежал, слушал и
ждал утра. Спасибо, что по дворницкой работе подниматься приходилось рано:
снег убирать, посыпать тротуары. Днем Тимофей додремывал. А ночью мучался.
Когда, же пришла весна и грачи, прилетев, стали расхаживать у домов, на
обтаявших пригорках, Тимофей и вовсе покой потерял. Он глядел на черных
птиц, и карались они ему родней. В поселке сейчас солнышко, первая зелень,
грачиный гвалт, скверны заливаются - все вспоминалось, и вовсе сон уходил
Тимофей терпел, терпел, а потом решился. Не слушая резонов, сговорился
он на работе о подмене, добро что дворнику летом райское житье. Сговорился,
сел на поезд и теперь был здесь.
Утром проведали покойников - жену да отца с матерью, - посидели на
могилках. С кладбища воротились, и Тимофей не мешкая собрался в дорогу.
- Пожил бы, передохнул, сколь не виделись... - уговаривала сестра. ,
Но Тимофей скорее хотел прибиться к делу, Он пошел на автовокзал, где
роился хуторской народ в ожидании рейсов. Там обо всем можно узнать,
расскажут.
Утро встало весеннее, ясное, а Тимофей одет был в дорогу: телогрейка,
ватные брюки, сапоги, а сверху брезентовый плащ с капюшоном, за плечами
вещмешок. На автовокзале под развесистыми тополями с редким, еще молодым
листом Тимофей уселся на скамейку и огляделся.
Его заметил немолодой кавказец с подбритыми усами. Он прошелся возле
Тимофея раз да другой, присел рядом:
- Работу ищешь?
- По скотьему делу, - ответил Тимофей. - Скотину пасу. У вас на хуторе
людям пастуха не надо?
Тимофей угадал собеседника по обличью. В округе по хуторам чабанил
пришлый народ, занимаясь овцами.
- Пас?
- Всю жизнь.
- Пьешь?
- Не боле, чем ты, - резко ответил Тимофей и отвернулся.
Усач посмеялся высоким, клокочущим смешком и сказал:
- А я много пью. Приходится. Такая жизнь. Ко мне пойдешь, пасти овечек?
Плачу восемьдесят рублей, на моих харчах.
Теперь засмеялся Тимофей.
- Чего? Мало? А ты сейчас лучше и не найдешь. Люди уже наняли, пасут.
Ладно, деловой разговор, напрямую. Начнешь пасти, неделю погляжу. Если
можешь, получишь сто двадцать рублей. Кормлю хорошо, есть где спать. Раз в
неделю баня, бутылка водки. До зимы. Согласен?
Он, конечно, прав: пастухов на хуторах уже наняли. Хотя как знать...
Соблазняла определенность. Не нужно куда-то ехать, расспрашивать, узнавать.
Ударил по рукам - и шабаш. Сто двадцать он обещает, еще тридцать набавит. Да
на его харчах. Конечно, в последние годы Тимофей зарабатывал много более и
сейчас мог бы; Но какой уж день тяготили дорога и неизвестность. Хотелось
прибиться к месту.
- Сто пятьдесят - и по рукам, - предложил Тимофей.
- Ты с документами? Паспорт есть?
- Есть.
- Договорились. Сейчас будет машина, поедем.
Ждали недолго. Подкатила белая "Волга". На шоферском месте за рулем
сидел чернявый мальчишка. Тимофей удивился, сказал:
- Ты погляди... Сам рулит? Вот это малец!
Хозяин усмехнулся довольно:
- Наследник. Джигит.
Мальчишку Тимофеевы слова оскорбили. Он презрительно поглядел на нового
работника, нарочито громко спросил у отца:
- У него вшей нет? А то разведет.
"Сам ты гнида", - хотел было ответить Тимофей, да стерпел. Нанявшись в
работники, не стоило с первых шагов ругаться.
Поехали. Завернули к сестре. Тимофей попрощался, не зная, до какой
поры, может, до осени.
- Ну и все... - сказал он хозяину.

Продолжение, если кого заинтересовало, можно посмотреть здесь:
http://lib.ru/PROZA/EKIMOW/ekimow.txt

Добавлено спустя 19 минут 5 секунд:
Об авторе из Википедии:

Борис Петрович Екимов (род. 19 ноября 1938, Игарка) — русский прозаик и публицист.


Борис Екимов родился в городе Игарка Красноярского края в семье служащих. Работал токарем, слесарем, наладчиком, электромонтером на заводе, строителем в Тюменской области и в Казахстане, учителем труда в сельской школе.

Как прозаик дебютировал в 1965 году. В 1976 году был принят в Союз писателей России, а в 1979 году окончил Высшие литературные курсы.

За свою многолетнюю писательскую деятельность Борис Екимов создал более 200 произведений. Печатается в самых популярных литературных изданиях: «Наш современник», «Знамя», «Новый мир», «Нива Царицынская», «Россия». Наиболее заметный интерес у читательской аудитории вызвали публикации Б. Екимова в «перестроечные» годы на пике тиражности «толстых изданий»: сборники рассказов «За теплым хлебом», «Ночь исцеления», романы «Родительский дом», «Пастушья звезда».

Бориса Екимова нередко называют «проводником литературных традиций Донского края». Лейтмотив его произведений – реальные жизненные будни простого человека. Это близко и понятно многим, поэтому книги пользуются в России огромной популярностью.

Дмитрий Шеваров, обозреватель газеты «Труд»: «Всякий, кто читал хоть один рассказ Екимова, наверняка запомнил писателя. И хотя все его герои - жители задонских хуторов, каждый скажет: это про нас, про меня. Про нашу жизнь - тревожную, разбитую на осколки. Силой таланта и любви писатель бережно собирает эти осколки в повествование, которое, думаю, надолго останется в русской литературе как честное свидетельство обо всем, что мы испытали в последние 20 лет».

Произведения Бориса Екимова переводились на английский, испанский, итальянский, немецкий, французский и другие языки. Его повесть «Пастушья звезда» включена в президентскую библиотеку – серию книг выдающихся произведений российских авторов.

Борис Екимов - член правлений Союза Писптелей РСФСР (с 1985 по 1991 годы) и Союза Писателей России (с 1994 года). Был членом редколлегии еженедельника «Литературная Россия» (с 1987 года). Член редколлегий журналов «Отчий край», «Роман-газета» (с 1998 года). Член комиссии по Государственным премиям при Президенте РФ (с 1997 года). Входил в жюри Букеровской премии (1997).

Борис Екимов живет, как сам часто говорит, «на два дома»: в Волгограде и Калаче-на-Дону. В 2008 году удостоен Премии Солженицына, по случаю чего сам Александр Солженицын написал:

Во множестве ярких рассказов и очерков Екимов рисует мало кому знакомую обстановку нынешней сельской местности с ее новым бытом, манящими возможностями и крутыми угрозами. Этот живой поток екимовских картин, раздвигая наши представления о непростой жизни сегодняшней деревни, помогает восстановить, хотя бы мысленно, единство национального тела[1].