Почему дети воцерковленных родителей уходят из Церкви? ⇐ Семья - малая церковь

[marusya]

Очень понравилась стратья - своей честностью и глубоким взглядом.


Почему дети воцерковленных родителей уходят из Церкви?


Что уводит подростков, воспитанных в воцерковленных семьях, из Церкви? Стоит за расцерковлением юношей и девушек кризис веры, неприятие лицемерия или тяга ко греху? На вопросы отвечает игумен Петр (Мещеринов).

- Многие священники говорят, что более 75% воцерковлённых подростков перестают ходить в храм. Получается, что 8 подростков из 10 уходят из церкви… А что бы вы могли сказать по этому поводу (на основании ваших наблюдений)? Почему у воцерковленных родителей дети уходят из церкви?

- Действительно, печальный опыт свидетельствует, что не менее 2/3 детей, воспитанных в Православии от младенчества, при наступлении юношеского возраста сбрасывают с себя церковность как обузу. Здесь есть несколько причин.

Первая — то, что церковность в сегодняшних постсоветских семьях подчас бывает лишена подлинного христианского содержания, представляя собой своеобразную смесь идеологии, магизма и «советских» комплексов, мимикрировавших под православный обиход (безответственность — под видом «послушания», неуважение к себе и к другим людям — под видом «смирения», разобщённость и злоба — под видом «борьбы за чистоту Православия» и т.д.). Дети просто не получают настоящего христианского духовного и нравственного воспитания, не происходит их встречи со Христом; поэтому когда они приходят в тот возраст становления личности, в котором все авторитеты подвергаются сомнению, — «церковь без Христа» этой проверки не выдерживает. Ведь если произошла живая встреча со Христом, от Него невозможно уйти. Куда пойду от Духа Твоего, и от лица Твоего куда убегу (Пс. 138, 7)? А Церковь только затем и существует, чтобы эта встреча произошла, чтобы общение со Христом крепло и росло. Если именно такой церковности в семье нет, то дети, становясь юношами и девушками, в силу особенной чувствительности подросткового возраста к истине и её отсутствию, ко лжи и лицемерию, псевдоцерковность отвергают.

Вторая причина — что в силу той же восприимчивости к истине и лжи подростки начинают чувствовать недолжное состояние многих сторон современной православной жизни. Молодые люди уходят не из Православной Церкви, а из сегодняшнего российского варианта церковности. В нём нет многих атрибутов подлинной Церкви: общинности, любви, солидарности, свободы, правды и дерзновения говорить правду, нестяжательности, мудрости, несвязанности стихиями мира сего. Место всего этого занимает гипертрофированная богослужебно-дисциплинарная сторона, к которой принуждали всю жизнь своих детей православные родители, складывая у них убеждение, что Христова Церковь — это только лишь хождение в церковь. Вот все эти ставшие самоцелью «должен» и «нельзя», посты, запреты, обязательность выстаивать богослужения и читать дома одно и то же обрыдшее правило и отвергаются молодыми людьми — потому что в них они не обрели Христа и Его Церковь.

Вдобавок пустое место отсутствующей подлинной церковности занимают у нас вещи по сути нецерковные. Именно от них и уходят молодые люди. От брюзжания на современность, политиканства, коммерции, от того, что говорится одно, а живётся по-другому. От сусальности и лицемерия взрослых, от ханжества, сведения христианства только лишь к елейной лексике и к узкой субкультуре. От того, что нравственность, прямодушие, честность подвергаются в современном обществе, а вслед за ним и в современной церковности, аберрации. От того, что на это нет никакой реакции со стороны пастырей. От стремления поверхностного православия задушить всякую душевность и эмоциональность, которые особенно важны в подростковом возрасте. От идеологии «яко свиния лежу в калу». От изоляционизма и злобы на весь мир — особенно это тяжело тем молодым людям, студентам, которые побывали в Европе…

Совершенно отталкивают от себя нормальных молодых людей наши церковные страшилки, апокалиптика, «младостарцы», кликушеские паломничества и проч., и проч. От этого и уходят. И нельзя сказать, что с какой-то агрессией — скорее с усталостью и желанием сбросить с себя обузу. От Христа усталости не бывает, жизнь Им и с Ним ежесекундно интересна и захватывающа. И если в наиболее чутком возрасте молодые люди Церковь оставляют, значит, Христа они в нашей церковной жизни не нашли.

Третья причина — и это тот единственный действительно обоснованный упрёк, который можно предъявить современной молодёжи — добрачные связи. Произошедшая в середине XX века так называемая «сексуальная революция» имела одним из своих последствий то, что в сфере общепринятой морали добрачные связи перестали порицаться и стали нравственно приемлемыми. Достаточно сравнить отношение к супружеским изменам и к досупружеской интимной жизни: первое так или иначе всё же не одобряется и осуждается, второе стало в постхристианском мире принятым как норма.

Надо сказать, что сегодня это является, пожалуй, самой серьёзной пастырско-миссионерской проблемой: для множества молодых людей, вкусивших такой «новой морали», оставаться в Церкви с её неизменно отрицательным отношением к добрачным связям становится очень сложным. Но тут мы как раз и видим «срабатывание» тех факторов, о которых я сказал выше. Да, в Церкви есть правила, нормы и условия, на которых она будет стоять до скончания века — истины веры и нравственности. К ним относится целомудрие. И если бы наша церковная жизнь полноценно выявляла Христову Церковь и своей красотой привлекала людей, то такие нравственные условия многие молодые люди, и даже, может быть, большинство молодых людей, скорее бы всего, приняли, потому что взамен они бы получили живую жизнь во Христе и всестороннюю реализацию достойного человеческого и христианского существования. А так получается: от лица Церкви возглашается — нельзя! этого не делай! Хорошо, ответит молодёжь; а что взамен? А ничего… Посты и правила, хождение в церковь, торговля и кликушество. Для молодого человека это неприемлемо. Ради Христа он готов пойти на целомудрие. Ради обрядовости, ура-патриотизма и т.п. — никак.

- Некоторые священники, чтобы заинтересовать подростков, при храмах создают кружки, военно-патриотические клубы, театральные студии, спортивные секции и т.д. Что бы вы могли сказать о подобной практике, исходя из собственного пастырского опыта)?

- Прежде всего нужно понять, что здесь невозможно создание каких-то «выделенных мест», в которых течение жизни совершается по-другому, нежели во всей церковной жизни. Уход молодёжи из Церкви — прямое следствие общего положения дел на наших приходах и в православных семьях. Стало быть, нужно начинать с этого.

Можно устроить сто кружков при храме; но если молодые люди не увидят в самой нынешней православной церковности Христа, то, что Его благодать, Его свет и любовь преображают их родителей, — все эти начинания будут бесполезными. Церковь, в конце концов, не дворец пионеров. Поэтому нужно изо всех сил стремиться превращать наши приходы в настоящие христианские общины, в которых естественным порядком нашлось бы место и молодёжи. Тогда бы и люди внешние, глядя на своих сверстников, имеющих в своих общинах полноту и радость жизни, зауважали бы Церковь и прониклись бы к ней, по крайней мере, интересом. А пока такого уважения и интереса к церковной жизни нет — и рассчитывать на то, что какие-то отдельные меры будут успешны, не приходится.

Хотя, конечно, сказанное не означает, что ничего делать не надо. Разумеется, нужно создавать внебогослужебную среду общения молодёжи всеми средствами, которые есть в распоряжении того или иного прихода. Но наиболее эффективной здесь будет сама настоящая христианская жизнь.

- Если подросткам предложить собираться за чаепитием, чтобы изучать и разбирать Священное Писание со священником, как вы считаете, им это будет интересно? И если — да, то как это лучше организовать?

- Это зависит от священника. Во-первых, священник должен не только знать и любить Священное Писание, но и уметь прилагать его к современной жизни во всех её проявлениях. Во-вторых, священник должен быть абсолютно честен и искренен перед молодыми людьми. Если эти два условия будут соблюдены, то подросткам это, несомненно, будет интересно.

Но и тут мы упираемся в сказанное выше. Любовь к Священному Писанию в иерархии ценностей, принятых явочным порядком — и увы, вовсе не без участия священников — в нашей приходской жизни, стоит совсем не на первом и даже не на десятом месте, а где-то в конце списка. Честность же — вообще такое качество, культивирование которого большинству наших православных не очень свойственно. А для священника быть открытым, искренним и честным — это просто великий подвиг, которому препятствуют многие факторы, начиная от корпоративной этики, отношений с архиереем, благочинным и настоятелем и заканчивая материальной стороной жизни, когда основное обеспечение большой священнической семьи идёт за счёт треб, ритуалов и бытового магизма, а вовсе не евангельской проповеди.

Подытоживая, могу сказать: подростки и молодые люди, уходящие из Церкви, — индикатор положения в нашей церковной жизни. И положение это неблагополучное. Здесь нужно в этом обвинять не молодёжь, якобы поддавшуюся на «западное влияние», «козни врагов» и проч., а самих себя: как это мы так распорядились двадцатью годами церковной свободы, что молодые люди из Церкви уходят. Осмыслить этот вызов и изменить положение вещей — важнейшая задача как пастырей нашей Церкви, так и всех православных христиан.

[Кастя]

Спасибо за статью. Скопирую.
Дааа.... Как же быть. Ведь главное нам, взрослым, и самим негде взять пример истинного христианства.... Вышли из семей не церковных, из страны не церковной и даже теперь, среди верующих этого крайне мало, или нет.

[света]

Маруся, мне кажется подростки вообще уходят, слово "уходят" - это про них.
ничего ужасного в этом нет, это возраст. я даже рада, если они уходят от

"Христова Церковь — это только лишь хождение в церковь. Вот все эти ставшие самоцелью «должен» и «нельзя», посты, запреты, обязательность выстаивать богослужения и читать дома одно и то же обрыдшее правило"

сама бы ушла. пишу про себя, потому что зрелого протестующего подростка пока не вырастила.
есть подростки без протеста, но такие даже от родителей предпочитают не отрываться, и такие вряд ли нарушат семейную традицию хождения в церковь.
а мы сами, когда пришли в церковь? причем часто не за родителями шли, а наоборот. и начинали проповедовать дома. тоже это было протестом! и уходом от родительского образа мыслей и жизни.
среди воцерковленных и молодых родителей (лет до 40)я не знаю слишком замороченных правилами. это в основном, бабушки. но они даже разбираться ни в чем не хотят. вместить не могут. им проще так. может это единственный путь для них.
я думаю, Господь обо всех своих овечках позаботится.

[DTioutiou]

Думаю, что все-таки не здоровые имеют нужду во враче... (с) Юность - это здоровье, это еще не било фейсом об тейбл. И это абсолютно нормально. По крайней мере, здесь нет трагедии. Главное - чтобы знали, куда и к Кому вернуться, когда ударит, у Кого попросить помощи, заступничества, милости.

[света]

Главное - чтобы знали, куда и к Кому вернуться, когда ударит, у Кого попросить помощи, заступничества, милости.

в точку
Золотые слова!

Добавлено спустя 56 минут 21 секунду:
статья очень близкая к марусиной, как ответ:
http://www.pravmir.ru/problema-rascerko ... oe-pyatno/

Расцерковление как слепое пятно

В последнее время началось серьезное обсуждение проблемы, о которой еще пару лет назад совсем не принято было говорить – это проблема расцерковления. В православных СМИ всегда много и подробно говорится о том, как приходят люди в храм, как начинают свою церковную жизнь. Но люди ведь иногда еще и уходят или, по крайней мере, существенно снижают интенсивность этой самой церковной жизни. Но прежде, чем разбирать, почему так получается, я бы предложил поговорить о другом: как это нам удавалось так долго не замечать этого явления, а многим удается и сегодня? Ход дискуссии о расцерковлении заставляет задуматься прежде всего как раз об этом.

У каждого из нас есть слепое пятно – небольшую часть окружающего мира мы просто не воспринимаем зрением, так уж устроен наш глаз. Но мы научились жить с этим, так что даже обнаружить существование этого пятна нам довольно трудно. Есть нечто подобное и в психологии человека: он может не замечать очевидного. Например, алкоголик не признает, что уже не может ни дня прожить без водки, или раковый больной читает выписку из собственной истории болезни и не замечает страшного диагноза (я такое видел). Причина проста: узнать правду жутко, а главное, тогда придется принимать какие-то решения, что-то срочно делать. Проще оставаться в блаженном неведении.


"Слепое пятно"
Тревожные симптомы есть и у нас. Милицейская статистика посещения храмов на Пасху и Рождество показывает в последние годы скорее медленное снижение, чем рост (точных данных не привожу, т.к. их нередко оспаривают). К сожалению, нам совершенно недоступна статистика по причастникам, хотя подсчет ведется в каждом храме. Проще бывает сказать, что это на Западе посещение богослужений падает, и начать размышлять, почему – а что, у нас действительно растет? Но даже не это главное; нетрудно заметить, как изменились общественные настроения: если двадцать лет назад о батюшках и храмах было принято говорить с умилением, трепетом и придыханием, то сегодня в светской прессе расхожими стали штампы про «ЗАО РПЦ» и «толстых попов на мерседесах». И повтором умильных слов в церковных СМИ их не заглушить.

Эти штампы обидны и несправедливы, согласен. Вообще, нам очень не повезло с оппонентами: воинствующие атеисты в России не отличаются ни корректностью, ни глубиной аргументации, они, в основном, убеждают самих себя. И нам – пишущим и публично говорящим христианам – конечно, бывает приятно уличать их в передергиваниях и нападках не по делу. Но гораздо было бы лучше, если бы задавали они действительно трудные вопросы, нам тогда бы пришлось искать на них серьезные ответы. Особенно характерен пример тех, кто сам недавно расцерковился или, скажем, перешел в другую конфессию (я не буду в этой статье называть имен). Человек побывал в Церкви, даже успел что-то в ней сделать, а потом разочаровался, и… вместо того, чтобы назвать конкретные проблемы, с которыми он столкнулся, он начинает огульно охаивать всю Церковь. А на самом деле – свое собственное прошлое.

Но это далеко не самый печальный случай. Гораздо хуже, когда такой разочаровавшийся и разуверившийся человек остается в церковных стенах только потому, что не хочет терять свое положение, уважение и просто даже работу… Тут все свои, всё привычно. И тогда начинается настоящее ЗАО со своими расчетами и интригами, но, в отличие от коммерческой организации, всё это лакируется красивыми словами о церковности. Собственно, от такого цинизма люди и бегут. Может быть, расцерковление попадает в наше «слепое пятно» отчасти потому, что иначе придется признать: это не только проблема ушедших, но в первую очередь проблема людей расхристианившихся, но оставшихся в Церкви?

Да и вообще, какая это проблема – личная или системная? Конечно, каждый человек принимает решение сам за себя. Более христианской общины, чем Сам Христос с апостолами, нет и не может быть на земле, но и в этой общине нашелся свой предатель. Так что неверно было бы говорить, будто бы мы отвечаем за каждого ушедшего. Но верно ли считать, что не отвечаем ни за одного? Мол, все они не справились со своими страстями, особенно блудной… В самом деле, для нынешней молодежи запрет на секс вне брака звучит как достаточно строгое и серьезное ограничение. Говорить «нельзя потому что нельзя» можно, но это убеждает немногих. Значит, нужно предложить некую целостную картину мира, в которой воздержание будет естественным элементом, и тогда молодые люди будут готовы пойти на него ради каких-то высших целей.

Мы говорим: «есть брак и есть блуд, и нет ничего другого». Тут нет ничего специфически христианского, так это выглядит в любом традиционном обществе с достаточно устойчивой моралью. Но у современного нецерковного человека представления другие: есть брак зарегистрированный, есть устойчивое партнерство, а еще люди часто встречаются… Он совершенно не готов к тому, чтобы приравнивать многолетнюю совместную жизнь двух людей, не имеющих штампа в паспорте, к свальному греху в общаге по пьяни. И если мы хладнокровно сообщаем ему, что то и другое есть блуд, и точка, его нравственное чувство не соглашается с нашим определением.

Может быть, мы не хотим обсуждать эту проблему еще и потому, что это отчасти вопрос о соотношении вечных ценностей и современного положения дел? Мы готовы говорить на языке абсолютных истин, но мы зачастую не хотим, не умеем ответить вопрошающим на практические вопросы: как все-таки поступать здесь и сейчас? Начинается Великий пост, за ним и Страстная, и во всех СМИ подробно объясняется: вообще-то поститься надо так-то и так-то, но на самом деле пища не главное. Важнее богослужения: вот, к примеру, Литургия преждеосвященных, т.е. вечерняя служба, которую мы совершаем утром, а вот утреня, которая у нас бывает обычно вечером, а вот часы, краткие молитвы в течение дня, которые мы или совсем опускаем, или присоединяем все разом к другому богослужению. Если человек во всё это вникает, у него возникает вопрос: так что есть Православие? Это как в Типиконе и Триоди написано, или как в обиходе принято, или… ну чего уж греха таить – или это как оно у нас на практике выходит: выбрался хоть на какую-то службу, попостился хоть как-то, и то хорошо? А если так, то зачем вообще напрягаться? Человек принял крещение и «записался в православные». На том всё и закончилось, и сколько же я знаю таких примеров!

Мы все, даже те, кто родился в семье верующих, родом из атеистической страны, утратившей свои христианские традиции. Яички покрасить, крещенской водой дом покропить, вербы освятить – это понятно. А вот как воплотить византийский идеал православия в жизни современного мегаполиса с совершенно другими ритмами и обычаями, мы на самом деле не знаем. И я тоже не знаю, и совсем не берусь утверждать, что если служить Литургию преждеосвященных вечером, так будет гораздо лучше. Но вопросы такие неизбежно встают, а нам проще бывает о них не задумываться и привычно повторять, что мы должны выстраивать свою жизнь в соответствии с евангельскими и святоотеческими идеалами. Если у кого-то не получается, это его личная проблема. Или, скажем, проблема отдельного прихода, какого-то направления: либеральное, консервативное… Мы-то воцерковлены надежно и правильно, в отличие от них.

Есть у проблемы расцерковления и еще одна опасная сторона. Всё, сказанное до сих пор, строится на предположении, что расцерковление – это всегда плохо. Но точно ли так? Разве не бывает так, что человек отвергает некие внешние формы просто потому, что принял их слишком поспешно, или потому, что они мешают его внутреннему росту? Все мы учились в свое время правилам приличия – но бывают ситуации, когда их приходится нарушить, чтобы не прикрыть ими подлость. И в Евангелии мы видим, как непросто бывает самым ревностным исполнителям правил, книжникам и фарисеям, принять Христа просто потому, что правила для них заменили встречу с живой Истиной. Не в том дело, что правила у них были не те, вот мы их другими заменим, а в том, что они разучились сомневаться и удивляться, признавать свою неправоту… Так что не зря говорится сегодня о ложной или, скорее, внешней церковности, отказ от которой может быть не катастрофой, а началом духовного возрождения.

Может быть, потому так трудно дается нам разговор о расцерковлении, что он, на самом деле, подразумевает самый серьезный разговор о сути нашей церковности, о ее формах в современном мире, о практике духовной жизни. Об идеалах уже сказано достаточно и до нас, но вот о том, как воплотить их в городской сутолоке начала XXI века… никто, кроме нас, не ответит на эти вопросы. А вот ответим ли мы?
Автор:
Андрей Десницкий
Кандидат филологических наук, старший научный сотрудник Института востоковедения РАН, консультант Института перевода Библии, выпускник МГУ.

[Анисия Ясакова]

Главное стержень есть, а все остальное, налетное, уйдет, рано или поздно. У каждого свой путь к Богу, иногда такой, извилистый и тернистый. Мы не знаем, что происходит у подростка в душе и каким путем ведет его Господь. Это их путь. Может не все вернутся и не скоро, может даже на смертном одре. Господи! Помоги им! А родителям остается только молитва. И никакие кружки не помогут, только Бог.

[ИнГрАлекс]

Ты говоришь скривив лицо в страданье,
что мир погиб в неправде и во зле
Но если уж Христа, Христа продали
То что не продается на земле?

От панагии и до розовых салфеток
От украшений до могильных плит
Всем под луною крутят так и этак
И только покаянье устоит
Со всех сторон одни и те же фразы
С амвонов и трибун похожий стиль
Проказа же останется проказой
На чьем бы теле не пришлось цвести

И берег левый вряд ли станет правым
А берег правый... впрочем суть ясна.
Зачем мудрить зачеркивая здравость
Что общего за исключеньем дна

И пусть толпою лжепророки бродят
В погонах или рясах - все равно
На дне соединенье происходит
Но горе вам спешащие на дно[/i]

Это песня иеромонаха Романа. Может как стихи она и далека от совершенства, но главное суть и как песня она звучит под музыку по другому.

Добавлено спустя 11 минут 27 секунд:

Так что не зря говорится сегодня о ложной или, скорее, внешней церковности, отказ от которой может быть не катастрофой, а началом духовного возрождения.

Может быть это так и есть?

Добавлено спустя 20 минут 35 секунд:

Вторая причина — что в силу той же восприимчивости к истине и лжи подростки начинают чувствовать недолжное состояние многих сторон современной православной жизни. Молодые люди уходят не из Православной Церкви, а из сегодняшнего российского варианта церковности. В нём нет многих атрибутов подлинной Церкви: общинности, любви, солидарности, свободы, правды и дерзновения говорить правду, нестяжательности, мудрости, несвязанности стихиями мира сего.

Мои все трое "расцерковились" а следом за ними и я. Старший выучился на теолога, потом работал в миссионерском отделе при Храме. Двое младших закончили Духовное училище были при Владыке, вначале нас это так радовало. А потом у них такой протест был
Просто не надо было нам многого знать. Осталось сожаление от потерянных иллюзий. А впрочем Слава Богу за все. В церковь мы все таки ходим, только теперь уже по другому.

[Анисия Ясакова]

ИнГрАлекс, когда моего старшего сына батюшка нашего Храма позвал в алтарники, то духовник нашей семьи не благословил. Сказал:"Пусть молиться сначала научится". Позже, когда увидела, как алтарники, вообще перестают ходить Храм, поняла всю его правоту. Надо иметь очень сильную веру, чтоб не потерять ее находясь так близко к Богу. Кстати, наш духовник очень редко благословляет детей служить в Алтаре. Только если это дети священника и находятся там вместе с отцом. Не зря говориться: "Подальше от начальства - поближе к Богу"